Есть на карте Архангельской области места, где кончаются не только дороги – кончается привычное представление о жизни. Там, где леса перемешаны ураганами, где сёла остались только на бумаге, а настоящие хозяева – медведь да росомаха. Эти земли доверены Алексею Владимировичу Цыплакову. Ведущему эксперту. Человеку, который уже три десятилетия выбирает безмолвие вместо города.
Его владения – два заказника, два мира
Соянский – почти 300 тысяч гектаров. Приморский – под 400 тысяч. В сумме – территория, больше иного европейского государства. Там нет дорог. Там есть река Сояна с её озерно-речной системой, есть Зимний берег Белого моря с его палеонтологическими сокровищами, есть притундровые леса, которые держат климат всей округи.
И там есть тишина. Та самая, которую Алексей Владимирович называет главным источником вдохновения.
Год, когда лес упал
2024-й запомнится надолго. Ураганные ветры прошлись по северу, как гигантский каток. 32 тысячи гектаров ветровала – это не просто цифра. Это поваленные деревья, через которые не пройти и не проехать. Это изменившийся ландшафт, по которому теперь нужно учиться ходить заново. Это новые маршруты для браконьеров и новые километры для инспектора.
Но Алексей Цыплаков не жалуется. Он вообще не про жалобы.
«Работа тяжёлая: бороться с браконьерами, преодолевать километры глуши. Но она даёт то, что не купишь – чувство, что защищаешь последние острова настоящей, свободной жизни».
Тишина как профессия
С двадцати лет он здесь. Вся сознательная жизнь – в заказниках, куда обычный человек заходит только с проводником и запасом удачи. Он знает эти леса так, как горожанин знает свои кварталы. Знает, где встанет солонец, где пройдёт зверь, где весной проснётся медведь.
И он знает, где появляются чужие. Те, для кого заповедная земля – просто ресурс. Браконьеры не любят бездорожье. Но они умеют к нему приспосабливаться. Значит, инспектор должен быть быстрее и терпеливее.
«Мой мир – это бескрайние заповедные леса и болота, а не городские улицы».
Он не говорит об этом с пафосом. Он просто констатирует факт. Город для него – чужая стихия. А здесь – дом.
У Алексея Владимировича есть простая и очень точная формулировка счастья:
«Видеть, как всё живёт в своём вековом ритме, без нашего вмешательства, – это высшее удовлетворение».
Он не мечтает покорить природу. Не хочет её переделать. Его задача – сделать так, чтобы никто не мешал этому вековому ритму. Чтобы тетерев токовал, где токовал его дед. Чтобы рыба шла на нерест, как шла сотни лет. Чтобы лес восстанавливался сам, в своём темпе, даже после урагана.
Варварское отношение к природе он называет «нашей общей бедой». Не абстрактной проблемой человечества, а личной болью. Потому что видит это своими глазами. И потому что знает цену тому, что разрушают.
«Сохранить эту хрупкую гармонию от разрушения – и есть смысл всего моего труда».
Алексей Цыплаков не считает себя героем. Он просто делает работу, которую умеет, в месте, которое любит. Но когда 700 тысяч гектаров дикой природы имеют одного постоянного хранителя, это перестаёт быть просто работой. Это судьба. И тишина, которую он так любит слушать, отвечает ему согласием.
Материал подготовлен в рамках обучающего проекта «ЭкоМедиашкола: о природе говорим громко». Проект реализуется при поддержке Президентского фонда природы.
